Дачники

Статьи о выращивании растений и уходе за животными

Переезд из города в деревню на ПМЖ

Переезд из города в деревню. Навсегда.

«Не было бы счастья,да несчастье помогло» . Пожалуй эта народная поговорка лучше всего подойдёт для описания причины, побудившей меня три года назад сменить не только место жительства, но и взгляды на жизнь и её ценности.
Ещё не так давно я — сугубо городской житель , даже представить себе не могла , что приму решение переехать жить в деревню.
Мы жили с мужем и двумя маленькими детьми в однокомнатной квартире в почему-то считающимся престижном районе Уфы. Тесновато конечно, но всё-таки не общежитие и не съёмная квартира. Я даже сумела обустроить себе рабочую студию рядом с квартирой , оформив в пользование одно из крохотных помещений местного ЖЭУ. Старший сын ходил в лицей , который находился во дворе. Младшей дочке должно было исполнится три годика и мы готовились пойти в садик. И казалось всё было неплохо и упорядочено.

Несчастье.

Но так вышло, что у моей очень пожилой бабушки случился инсульт. И её просто нужно было забирать к себе и ухаживать за ней . Но куда? В нашу однокомнатную квартиру перевозить лежачую больную точно было невозможно. Денег на покупку квартиры побольше у нас не было. Как и времени : за три недели, пока бабушка лежала в больнице предстояло решить жилищный вопрос. Причём методом «баш на баш» — фактически обменять нашу маленькую квартиру на такое жильё, в котором бы поместились дети и было достойное место для больного человека. Понятно,что в Уфе это было невозможно. И я начала лихорадочно искать дом в пригороде. С таким расчётом, чтобы ежедневно можно было возить в школу детей и самой ездить на работу.

Нашли выход.

И такой дом нашёлся в Чесноковке. Не в той части посёлка , где в замках на горе проживают слуги народа, а в так называемой «нижней», где живут простые смертные местные жители. Дом принадлежал раньше пожилым людям и находился в соответствующем состоянии. Но всё-же он был кирпичным, с водопроводом , АОГВ и канализацией-шамбо. К тому же к дому прилагался небольшой земельный участок .

И самое главное — дом был в четыре раза просторнее нашей однокомнатной квартиры , а по стоимости практически не превышал её. Здесь мне конечно просто повезло: продавец хотел как можно скорее обменять полученный от родителей в наследство дом на деньги.

Переезд пришёлся на самую слякотную пору- конец октября. И хотя мой мозг понимал, что на данный момент мною найдено хорошее решение семейной проблемы, глаза с ужасом смотрели на раскисшую землю во дворе , облезшую краску на стенах дома и растрескавшиеся оконные рамы. Явственно отдающая ржавчиной вода из крана тоже оптимизма не добавила. Но — где наша не пропадала, обживёмся!

Первые неприятности.

Первый год конечно был тяжёлым. Понемногу приводили в порядок дом : заменили окна на пластиковые, обустроили детские комнаты. Работу мне пришлось практически забросить — лежачие больные требуют постоянного нахождения рядом. Опущу подробности, скажу лишь, что намного легче вырастить ещё одного ребёнка, чем ухаживать за человеком с деменцией. Но- все мы когда-нибудь состаримся…

Первую неделю после переезда мы ещё испытывали «синдром однокомнатной квартиры» : походив немного по своим комнатам все собирались на одном диване и так сидели какое-то время.
1) Самым неприятным моментом для меня как стилиста стал тот факт, что вода из крана пригодна только для технического использования. Для приготовления питья и приготовления еды мы привозили воду в баллонах. И с платиновым цветом волос пришлось распрощаться : водопроводная вода неумолимо обогатила мои волосы широкой палитрой рыжих оттенков.


2) Стильные сапожки перешли в разряд сменной обуви и надевались только в машине. А для повседневного использования всем были куплены резиновые галоши.
3) К середине дня реально начинали болеть ноги от наматывания непривычно большого километража перемещений по дому.
4) Зимой пришлось чистить снег. Лопатой.

5) Чтобы жить за городом нужно каждому быть на своей машине.
Сейчас конечно все эти переживания вызывают просто улыбку.
Сына я первое время возила в город на учёбу, но потом приняла решение перевести его в местную школу. За все три года учёбы в лицее мы ежедневно по вечерам проходили дома заново учебный материал дневного урока. Плюс постоянные поборы и стиль общения педагогов в формате » вы вообще осознаёте где вы учитесь?» В общем я подумала , что не так уж много мы потеряем, если просто не будем терять время на поездку и тратиться на бензин — ведь всё равно учёба происходит по вечерам самостоятельно. Каково же было моё удивление, когда в обычной поселковой школе оказались замечательные учителя ! Сын стал понимать всё на уроках, даже почерк исправился за месяц! И сама школа хорошая — чистая, тёплая, обустроенная, с хорошей столовой. Школа часто принимает гостей — приезжают различные делегации, известные люди. И детей тоже часто возят на различные мероприятия. С детским садиком для младшей тоже проблем не возникло.Написали заявление- дали место. И тут я поняла, что плюсов больше.

Первые плюсы:

1) Просто есть место для жизни. У каждого ребёнка есть своя комната.
Бабушку тоже разместили в отдельной комнате. И даже мы с мужем теперь могли спать не на лоджии или на кухне ( что в «однушке» было в порядке вещей) , а тоже в отдельной комнате.
И оказывается если кухня просторная, то и готовить намного приятнее,просто наступает кулинарное вдохновение!
2) Здесь нет таких соседей, как в городской многоэтажке. Никто не бросает мусор и окурки под окна, не дебоширит по ночам и не выгуливает собак на детской площадке.
3) Здесь можно завести таких животных, о которых давно мечтаешь, но не можешь себе позволить в городской квартире.
4) Здесь чистый воздух , дети могут спокойно играть в своём дворе, который можно обустроить как захочется.
5) АОГВ — очень хорошая вещь. Можно регулировать отопление по погоде, а не как решит ЖЭУ. Дети перестали болеть. Про сопли вообще забыли.
6) Оказывается баня — это очень удобно и полезно.
7) Постоянно приезжают друзья и это не приносит никаких неудобств — места хватает всем. В праздники всегда много гостей и детей, весело.
8) На дорогу от дома до центра города уходит 25 минут .
9) Очень быстро и без видимых усилий ушёл лишний вес : просто хорошая физическая активность.
10) Постоянно появляются новые навыки.
11) Работать можно и по удалёнке.
12) При наличии двух машин в семье абсолютно безразлично в городе ты живёшь или за городом.
13) Скорая помощь приезжает в течение 20 минут в любую погоду.
14) В посёлке есть практически вся необходимая инфраструктура: школа, два детских садика ( государственный и коммерческий) , поликлиника, почта, супермаркет, государственная и частные аптеки, много небольших магазинов и парикмахерских , автосервис, садовый центр, автоцентр, церковь и мечеть.

Перезимовали.

С наступлением весны я с удивлением обнаружила,что мне почему-то хочется что-то сделать с оттаявшей землёй. Мне, человеку, который вообще понятия не имел, с какой стороны за лопату браться и каким образом сухие семечки из ярких пакетиков превращаются в растения.

Потянуло к земле .

Но всё оказалось не так уж и сложно. Семена благополучно выросли в крепенькую рассаду , благо подоконников в доме оказалось 6 штук и необходимость в парнике отпала. Человек я в плане соблюдения правил и сроков абсолютно несведущий и поэтому высадила рассаду довольно рано-в начале февраля и в огород пересадила просто когда мне показалось, что земля достаточно прогрелась — в начале мая.
Для приличия прикрыла высаженное полиэтиленовой плёнкой , которую натянула на найденные в сарае металлические дуги ( спасибо прежним хозяевам- очень много полезного осталось от них в доме). Наверное с землёй тоже повезло, она оказалась лёгкая и рассыпчатая, всходы были дружными и росли не капризничая. В июне я угощала соседей огурцами и помидорами.
Соседи удивлялись и посмеивались : » В Новый год что ли ты их сажала?» И добавляли » Ой, ну это рука просто лёгкая. Да и дурачкам новичкам везёт обычно». В общем-то они ошиблись в сроках всего на один месяц.. Но это я не стала подтверждать — с чего это себя дурачком новичком признавать , раз главное- результат и овощи всё же выросли.

Результат труда ещё нужно сохранить.

Причём в таких количествах, что пришлось освоить и процесс заготовки . Благо в доме оказался хороший вместительный погреб. Этот момент кстати заслуживает отдельного комментария. Наша квартира в городе располагалась на первом этаже и на лоджии было небольшое около 2 кв.м. углубление — что-то типа подпола , где мы хранили лыжи-санки, зимнюю резину и т.п. Но для хранения продуктов это место было абсолютно непригодно. т.к. там было тепло- рядом проходили подвальные трубы отопления. И все овощи покупались в небольшом количестве зимой сами понимаете по каким ценам.
В доме, в котором мы жили сейчас был самый настоящий холодный капитальный кирпичный погреб, вход в который был с кухни. Оказалось, что человеку, у которого есть такое полезное приспособление как погреб в общем-то не страшны никакие санкции продуктового характера. Если ты конечно хорошо поработал на огороде летом, заготовил соленья-варенья и засыпал на зиму достаточное количество картофеля. Вот что-то, а картошку мы просто купили на затонской оптовой базе осенью — сама я её не сажала ( все огородные работы я вела одна и такого подвига просто уже не смогла бы совершить).

Цветы.

Моей слабостью всегда были цветы. Даже живя в городе я пыталась посадить что-то цветущее под окном. Конечно это было предсказуемо вытоптано, сорвано и забросано мусором соседями с верхних этажей. А здесь оказалось, что я могу вырастить какие угодно цветы и разбить клумбы в любом месте своего участка и не никто их не разорит . Даже капризные петунии дружно зазеленели в рассадных ящиках и чуть позже расцвели пышными шапками соцветий на клумбах.
А этот непередаваемый тонкий аромат ночных фиалок и душистого табака…Разве есть возможность в городе ночью открыть окно и почувствовать нежный запах ночных цветов. Кажется, что так пахнут звуки соловьиных трелей, которые раздаются совсем рядом из тёмных кустов у реки. Нет, друзья- в городе соловья вам заменит сигнализация соседских машин да и запахи уверяю вас будут совсем другие…

Для старых и малых.

Немного земли перед домом я отвела под детские владения.
Засеяла газон, поставила качели, домики, бассейн и другие детские радости. Конечно в городе это было бы нереально.
Ценой моих огородно-ландшафтных работ стало прощание с наращенными ногтями . Гель-лак тоже не особо спасал и я просто стала почаще обрабатывать кутикулу и покрывать короткие ногти тёмным лаком.
Бабушка к лету частично восстановилась и смогла вставать и тихонько перемещаться. Она тоже теперь могла сидеть на воздухе и греться на солнышке. Вы наверное обращали внимание, что во многих окнах многоэтажек постоянно смотрят лица пожилых людей? Это зачастую всё, что им доступно — им уже трудно просто одеться и спуститься вниз по бесконечным лестницам , войти в пугающий лифт..Да и лавочек уже просто нет у подъездов, им элементарно негде присесть. Им трудно просто перемещаться, не то что нести с собой стул для этой цели.
Бабушка прожила после инсульта полтора года и умерла в возрасте 93 лет. Ей здесь было действительно хорошо- все условия городской квартиры, уход + чистый воздух и солнце. Нам конечно было непросто, но дети должны видеть, что это нормальный человеческий закон жизни — вначале родители заботятся о детях, потом приходит очередь позаботиться о стариках. За всё это время мы естественно не могли отлучиться из дома больше чем на несколько часов. Конечно я постоянно возила детей в кино, бассейн , на танцы, но поехать куда-то отдохнуть все вместе мы не могли. Но что удивительно- нам этого и не хотелось.

От добра добра не ищут.

Раньше мы использовали малейшую возможность вырваться из крохотной городской квартирки хотя бы на выходные — на пляж с палаткой, если позволяли финансы — то в Абзаково или Казань. А теперь у нас было дома то , за чем мы раньше уезжали : воздух, речка , раздолье детям , баня , шашлыки , друзья . И всё это в нормальных цивилизованных условиях и в абсолютной близости к городу.
Теперь наша жизнь вошла в спокойное русло : я возобновила работу даже смогла расширить свой профиль. Сын уже заканчивает 6 класс, дочка ходит в садик ( правда последнее время пытается саботировать — «дома интереснее») , муж обнаружил у себя массу талантов по части ремонта. К тому же наступает весна , а как известно «весной день год кормит».

«Разруха не в клозетах, разруха — в головах».

В своих перемещениях мы стали свободны , но надолго уезжать не хочется. К тому же от прежних хозяев осталось помещение и клетки для кур и кроликов.
И если поначалу мы смеялись на призывы друзей завести живность, то теперь понимаем, что время похоже пришло. С огородом же вполне успешно получилось . С кризисом вполне можно успешно бороться. Ну а такое хозяйство точно надолго не бросишь.
Конечно живя в своём доме ты уже никогда не сможешь по пол-дня лежать перед телевизором или сидеть в интернете. Здесь постоянно много работы. Но это приятная работа , ни с чем не сравнимое удовлетворение получаешь именно от результата своих усилий : ты видишь, что твоим детям хорошо и понимаешь, что в твоих силах ещё что-то улучшить. Физический труд держит тело в постоянном тонусе. Благодаря постоянной занятости абсолютно нет желания с кем-то ссориться , сплетничать и т.д. Хочется просто жить и созидать.

Скучно не бывает!

Сложных моментов в жизни за городом хватает, но плюсов несомненно больше. Так что в городскую квартиру нас точно ни чем не заманить, мы выбрали жизнь за городом! И если кто-то тоже подумывает о переезде из города, но сомневается — надеюсь моя статья поможет вам принять решение .

За полгода до этого разговора в «Комсомолке» вышел мой репортаж «Русские деревни умирают молча». Я побывал в только что умершей деревне Тверской области – весной в нее не вернулись последние бабушки-пенсионерки. Умерли за зиму. А в «антирейтинге» по числу заброшенных населенных пунктов лидируют сплошь традиционные, коренные русские области: Тверская, Вологодская, Псковская, Ярославская…

Тема взяла людей «за живое». Было много писем и горестных комментариев. Но, никто не смог четко сформулировать рецепт спасения русских деревень от смерти.

Фермеры?

Второй заход в ту же реку – колхозы и совхозы?

Раздача земли под родовые усадьбы?

И вот мне показалось, что я нашел человека, который знает, что нужно делать. И пытается делать, мотаясь между родной Архангельской областью и Москвой. Пишет книги, собирает единомышленников, говорит с чиновниками – от глав сел и городов до губернаторов. И его хотя бы уже просто услышала власть. Это Глеб Тюрин, эксперт Госдумы по муниципальному развитию регионов. А еще — он НЕ верит в «отшельников» и «ушельцев» — переселившихся в деревню горожан-одиночек: они не спасут село.

А кто же спасет?

Глеб Тюрин, эксперт Госдумы по муниципальному развитию регионовФото: Личная страница героя публикации в соцсети

МИЛЛИОНЫ ХОТЯТ НА ЗЕМЛЮ

Мой собеседник Тюрин четко знал ответы на 3 вопроса, которые волнуют все переселенцев:

Как заработать?

Где учить детей?

Где лечиться?

— Первый вопрос, конечно, заработок на селе, причем он должен быть не меньше 40-50 тысяч рублей, — говорит Тюрин.

— Логично, нищенствовать никто не поедет, — соглашаюсь я.

— Финансовое благополучие напрягает будущих переселенцев больше всего. Хотя, отдельные успешные примеры есть. Подчеркну – отдельные.

Нужно восстанавливать деревенскую среду. А в СССР она создавалась под многие тысячи людей, которые должны были работать в колхозахФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

— Почему?

— Потому что никому не нужны единичные «пустынножители», в которых часто превращаются переселенцы. Нужно восстанавливать деревенскую среду. А в СССР она создавалась под многие тысячи людей, которые должны были работать в колхозах.

— Сколько вообще горожан хотели бы переехать жить ближе к земле? Какой потенциал?

— Сейчас, предполагаю, что в деревню из городов готовы вернуться несколько миллионов людей. У нас есть группа в соцсетях «Развитие территорий», там просто публикуются удачные примеры переселения. В группу за пару лет вступило уже 20 тысяч человек.

Но точно общая численность потенциальных переселенцев не изучена. Я много раз в разговорах с чиновниками спрашивал конкретно: «Сколько людей должны к вам переехать, чтобы район перестал загибаться?». И всегда в ответ получал недоуменные взгляды, потому что никто и никогда об этом не думал.

— А будущие переселенцы думают?

— Не все. В этой среде очень много эзотерики. Выйти в лес, обнять «звенящие кедры». Люди перед переселением думают о духах предков, о Матери-природе, а еду им должна принести белочка.

А в реальности — ехать некуда. Самые практичные просто перебираются в деревню в «дачном формате» — есть такой поток переселенцев. Едут за 100-200 километров от Москвы, но от города не отрываются, одной ногой в мегаполисе. При настоящем, безвозвратном переселении, на территории должна быть работа у нескольких тысяч человек. Тогда среда оживет.

НАПРИМЕР

В 2016 году, семья обеспеченных москвичей Смирновых, отдохнула на Валдае и решила: «хватит жить в городе». В тот же год Смирновы купили за 400 тысяч участок в 100 километрах от Москвы, в Тульской области, за три года построили дом. Работа пока держит в столице главу семьи. Пока. Ведут блог «Москвичи на выселках».

Эта тверская деревня Халютино умерла всего несколько месяцев назад — дома только начали разорять мародеры.Фото: Дмитрий СТЕШИН

«ОТШЕЛЬНИКИ — ПРОБЛЕМА ДЛЯ ВСЕХ»

Мне непонятно такое неприятие «ушельцев-одиночек»:

— А чем плох «бунт индивидуальности»? Пусть едут, вода камень точит, — говорю я Тюрину.

— Моментально начинается конфликт — неприятие одиночек местными жителями, властями и даже бизнесом. Отшельники никому не нужны, они проблема для всех. Динамичные, обеспеченные (в начале) нарушители спокойствия и опасные конкуренты. Чужаки. Справедливости ради, и сами переселенцы изначально, не собираются творить добро для местных, коренных.

— Что же делать?

— Я так и говорю – «прийти, когда позовут», потому что «вы – единственная надежда этих территорий и других нет». В противном случае – вы потратите ресурсы и энергию на противодействие среде. Потому что среда – система, а вы — одиночки, система вас погубит.

— Как?

— Из моей практики. Бурный энтузиазм переселенца на входе. Бурная активность в первые два-три года, пока у человека есть ресурсы и активность, которую он привез из города. Потом – плато, апатия. У многих – попытки нового рывка. Как правило, менее успешные, чем первоначальные. Весь цикл от вселения до разорения одиночки занимает 15 лет. Хотя, есть и примеры, когда у человека имеются очень серьезные ресурсы, которые он может сразу вложить и начать развиваться.

НАПРИМЕР

Тверская область, Ржевский район, самый ее депрессивный западный угол – до Москвы 250 километров. Семья обеспеченных москвичей построила в деревне Чертолино гостевую усадьбу с экофермой. Место отдыха процветает, на лето запись за несколько месяцев. По самым скромным подсчетам, стоимость этого хозяйства сопоставима с годовым бюджетом всего Ржевского района.

Гостевые домики «Усадьбы Чертолино» пользуются спросом круглый год.Фото: Дмитрий СТЕШИН

ВЛАСТИ НЕ НУЖНЫ ПРОБЛЕМЫ

Но Тюрин убежден, что такие единичные примеры картину не изменят.

— Мы говорим о массовых переселенцах, представителях среднего класса, которые обладают несколькими миллионами рублей. Стоимость переселения на землю от 500 тысяч рублей до 3 миллионов, в зависимости от региона – дом и участок. Этого недостаточно…

— Чтобы заинтересовать власти?

— Да. Они очень позитивно смотрят на крупных инвесторов, которые берут землю в окрестностях райцентра и начинают что-то делать, поднимая показатели района. Хотя … и у них, в конце-концов тоже начинаются трения с властью.

— Почему?

— Инвесторы и власть находятся в разных мирах. Они говорят по-русски, но не понимают друг друга. Лет шесть назад я сказал одному очень разумному губернатору – «Вы знаете, что в России есть тысячи людей, которые готовы к вам приехать?». Реакция была очень жесткая – «Да? И что же они не едут?».

— А как же стоны на всех уровнях власти о запустении земель?

— На уровне областей видят отток людей в города и вымирание, но их интересует только крупный бизнес. Районные власти понимают больше, но у них нет ресурсов. Глава района для обустройства переселенцев не может взять на себя решение каких-то базовых проблем. Открытие школы – важный фактор при переселении. Если он сделает это самостоятельно, то очень сильно рискует. А идти наверх и что-то доказывать… А зачем?

— Как зачем? Вымирают земли!

— У них, если честно, нет задачи развивать территорию. В уставах это не прописано.

— А что там прописано?

— Размер субсидий, трансфера, за который должны отчитаться. А при увеличении экономической эффективности им в следующем году урезают субсидии. При этом у глав районов такой объем задач и отчетности, что браться за что-то, что не спущено сверху – зачем? Только единицы готовы спасать Родину.

Российские регионы, в которых больше всего вымерших сел, согласно последней переписи населенияФото: Наиль ВАЛИУЛИН

ЛОЗУНГА «СПАСЕМ РОДИНУ» НЕДОСТАТОЧНО

Я не верю, что деревню можно спасти без участия государства, по крайней мере, организовать для переселенцев рабочие места. У меня есть пример:

— Знакомый, жил в Китае все 90-е годы, занимался перепродажей ширпотреба в Россию, рассказал, как там запускали производства в деревнях. Имелась спецструктура, которая говорила с главами сельских общин. Конкретно так говорила: «мы вам выдаем кредит, вы покупаете на него станки для штамповки резиновых тапочек, потому что на рынке Индии они стоят дорого. Себестоимость должна быть такая-то, мы обеспечиваем сбыт». Не думаю, что наше государство тоже отдаст возрождение сел общественникам. Оно этого не любит.

Но у Тюрина встречный аргумент:

— Для начала, у нас государство отдало частникам чуть ли не весь рынок муниципальных услуг. Там много геморроя с отчетностью, но я знаю ребят по 25-30 лет из провинции, которые создали фирмы и спокойно забирают тендеры. А в Китае начали с создания общин, отпуская людей из колхозов. Эти общины занимаются госзаказом с жесткой закупочной ценой. А еще у общины есть жесткая социальная и финансовая ответственность, которая работает на то, чтобы не было слишком богатых и слишком бедных или даже безработных. Налоги платит вся община. И, если кто-то разорился, за него выплачивают остальные. Это модель нашего, еще ленинского НЭПа, только мы все свое забыли… У нас наоборот – есть деревня, но нет общин. Зато имеются люди, готовые переехать.

— А что делать нам? Вводить аналог «Столыпинской реформы»? Как-то сгуртовать переселенцев, определить размеры помощи и территории вселений. Что?

— «Столыпинская реформа» — великий цивилизационный проект, который не имел аналогов на Западе. Когда за 20 лет миллионы людей освоили пустые земли и укоренились на них. И мы сейчас, добывая нефть и газ, живем за счет этого проекта…

Сегодня лозунга «Давайте Родину спасать» недостаточно. Люди, готовые переехать, чувствуют, что дети растут, и надо этим заниматься в ближайшие годы. И в то же время, понимают, что переезд, прыжок с парашютом без страховки. И люди выжидают пока. И они правы. Это сильные, которые пробились в мегаполисе, готовы рискнуть еще раз. Но, их для государства нет. Оно не отслеживает такие мысли. Важно попасть в повестку дня – тогда власть среагирует. А реализовать какой-то проект в деревне без помощи государства могут лишь единицы.

Если содержание школы на трех детей стоит в десятки раз дороже чем в райцентре – ее закроют. А это конец конкретной деревнеФото: Андрей КАРА

НАПРИМЕР

Пять лет назад Сергей и Юля Гаргалык решились с маленькой дочкой на переезд из Перми в посёлок Юго-Камский. Юрий – кузнец и байкер, член местного мотосообщества, которое, конечно не отказало ему в поддержке. В своей кузнице «Медвежья сталь» Сергей кует авторские ножи, историческое холодное оружие и продает по почте – специально выбирали деревню с почтовым отделением. Раз в год, на поле возле Юго-Камского проводится «Фестиваль отцов», Юрий один из организаторов. Это тоже дает и заработок и сбыт продукции и будущие заказы, мастер-классы в кузнице.

ИСХОД НЕИЗБЕЖЕН

А еще мой собеседник считает, что на запустевших землях уже не стоит делать ставку на сельское хозяйство:

— Если мы хотим восстановить деревню, она должна быть постиндустриальной. Она не должна жить за счет земли. Потому что сейчас два эффективных сельхозпроизводителя способны закрыть все потребности района. И работает там всего 5% населения. И опять встанет вопрос, что нет рабочих мест… У переселенцев должен быть новый уклад жизни.

При этом нужно помнить, что массовое переселение неизбежно.

— Даже так?!

— Цифровизация пришла, и миллионы людей в мегаполисах скоро потеряют работу.

— Помню-помню, была на первом этаже в редакции касса билетов. Очень удобно. А потом она исчезла, я уже лет пять, покупаю билеты в интернете…

— Потерять работу в мегаполисе – тяжкое испытание. На Западе уже начались разговоры о том, что работы нет и не будет, и нужно вводить социальный минимум для иждивенцев.

— Или четырехдневную рабочую неделю.

— Изменится все! Совершенно точно, будет болезненно. И вот этот запрос на уход в деревню – нарастающее беспокойство коллективного разума. Попытка спастись от наступающего расслоения и нищеты.

— Так как заработать в деревне?

— Это должна быть цепь малых производств. Причем не филиал крупной корпорации из города, а свое местное производство. Оно не должно даже пытаться конкурировать с мировыми производителями.

НАПРИМЕР

По модели, придуманной шведами, в Заозерье Архангельской области создали пансионат для престарелых и смогли трудоустроить местных женщин. Дело пошло, пансионат расширили, достроили. И местные, найдя работу, стали рожать – зафиксировали демографически рост. В соседнем Красноборском районе, получили грант 70 тысяч рублей на развитие «пакетного пчеловодства» (т.е. на Севере растят пчелиные семьи, а на медосбор их отправляют на богатые южные пасеки). Небольшие деньги. Но прибыль от проекта – уже 15 миллионов рублей!

НЕ БЕРУТ ЯБЛОКИ? ВАРИТЕ ПОВИДЛО!

Мой собеседник не знал, что я не один год пытался придумать — чем заняться в деревне поселенцу, кроме сельского хозяйства? Советовался с экспертами и выводы были неутешительные:

— С производством ничего не получится, — сказал я Тюрину. — Теоретически, в любой деревне можно поставить станок для штамповки, например, розеток. Но вы зайдите в любой магазин – все розетки – Китай. И конкурировать с ним невозможно, пока государство не начнет вводить заградительные пошлины.

— Нет! Не так! — замахал он руками.

— Приведите примеры.

— Я описал две сотни производств, которые можно организовать в деревне. Мне это нужно было для разговора с чиновниками. Пример Китая их не убеждал. У нас возможно производство того же оборудования. Вот парень из Алтайского края создал производство чесальных машин для льна и шерсти. Вернулся из Москвы, за плечами у него был МФТИ. Начинал без вложений. И только когда машины стали продаваться через интернет, он взял кредит. Сейчас у него прибыль — несколько миллионов в месяц.

Так что есть спрос на несложное оборудование.

Но, самый простой пример. Цена яблок в сетевых магазинах – 80-90 рублей. Калужские яблоки по 30 рублей отдать на продажу в эти магазины невозможно. Это обрушит цены. Они на это не идут. А если начать яблоки перерабатывать? И продавать в местных городках. Каждая «Пятерочка» или «Магнит» вывозит из наших депрессивных городков сотни миллионов рублей. То есть, деньги в провинции все-таки есть.

Еще одна сфера занятости, если совместить нынешнюю деревню с цифровизацией. Я сотрудничал с одной транспортно-логистической компанией, мы буквально вывели ее из Питера в провинцию. Из подвального офиса на отшибе мегаполиса, они переселились в шикарное помещение бизнес-инкубатора в маленьком городке, которое все равно стоило на порядок меньше. Упали расходы на зарплаты персоналу. По такой же схеме можно и нужно переместить десятки онлайновых бизнесов.

— Как это запустить?

— С чего начать? С 50 семей, у меня есть эти люди. Не фантазеры, не обиженные на жизнь, а деятельные, объединенные одной целью. Нужен пилотный проект, самое удобное место – Поволжье. Получится там, получится везде.

Нам нужно чтобы власть поняла, что без нее народная волна не пойдет, это я и пытаюсь объяснить разным нашим начальникам. Что сотня переселившихся семей, купившие дома и участки, это уже 100 милионная инвестиция в район. Как минимум. Но идти на повторное освоение нужно артелями и командами. И я их начал готовить. Объясняю властям в дальних углах губерний: «У вас никаких шансов впереди, никакие инвесторы не придут, забудьте. Инвесторы, дальше 100 километров от областных центров не ходят». Если содержание школы на трех детей стоит в десятки раз дороже чем в райцентре – ее закроют. А это конец конкретной деревне…

НАПРИМЕР

Несколько лет назад, в деревне Лядины Архангельской области, в рамках оптимизации расходов закрыли здание, в котором были школа, почта и медпункт – отопление стоило 600 тысяч рублей в сезон. Директор школы Надежда Ворощук осталась без работы. Спаслась тем, что раньше вела уроки северных традиционных ремесел. Сейчас в Лядинах – туристический кластер – музей, гостевой дом, мастер-классы, домашняя северная кухня для заезжих. В «Лядинские узоры» едут тысячи туристов в год со всего мира.

Я догадывался, почему опустение деревень, так и не стало государственной проблемой:

— А отток людей чиновников не беспокоит, потому что всегда можно завезти узбеков, если местные разбегутся, — размышляю. — Такая у них точка зрения?

И Тюрин подтвердил мои мысли:

— Власть на местах живет тем, что есть. В будущее не заглядывает, штурмовать вершины не собирается. Это районная власть. А областная понимает, что нужно развивать промзоны рядом с областными центрами. И они это делают, и на это положили все силы. А на остальные территории просто положили. Не со зла. Рациональный подход.

ИЗ ЛИЧНОГО ОПЫТА

А вы бы поехали жить в деревню?.Опрос

Русские деревни умирают молча

Спецкор «КП» Дмитрий Стешин вернулся из Тверской области, которая занимает первое место в России по количеству мертвых сел и поселков

По интернету ходит жуткий рейтинг умерших деревень, составленный по результам переписей населения. Судя по нему, в России сегодня 20 тысяч поселков, в которых не осталось ни одного жителя. И еще 36 тысяч — где живут по 1 человеку. То есть, в ближайшие годы и они перейдут в разряд обезлюдевших. Причем вымирают в первую очередь села в центральной — коренной России… (подробности)

Рис.: Катерина МАРТИНОВИЧ

ВОПРОС ДНЯ

А вы бы поехали в деревню жить?

Виктор ЛАЗЬКО, завлабораторией бахчевых культур:

— Я бы с удовольствием уехал. Не думаю, что молодежь рвется в село — ей нужен социум в городе. А с возрастом хочется меньше суеты. У меня в планах — поселиться под Краснодаром, и чтобы речка рядом.

Владимир ПЛЮЩЕВ, заслуженный тренер России по хоккею:

— Я уже живу в деревне, езжу в город на работу: 40 минут — и я в Москве. Газ-вода-электричество тут есть. Кур и коз не выращиваю. У меня один из соседей держит лошадь, так он построил вместо гаража конюшню.

Анатолий ВАССЕРМАН, знаток, ведущий:

— Ни в коем случае. Я человек общительный и предпочитаю быть там, где есть возможности для общения. Даже если не всеми ими пользуюсь.

Леонид ОЛЬШАНСКИЙ, адвокат:

— Деревенским жителем я бы не стал — для меня крайне важна возможность быстро доехать до Госдумы, до Совета Федерации. Сочетание адвокатской, законопроектной и журналистской работы требует постоянного присутствия в Москве. На пенсии я вижу себя человеком не у деревенского плетня, а вызываемого на дачи, где принимают решения.

Максим КАЛАШНИКОВ, футуролог:

— В эту, нынешнюю, деревню я бы не уехал. А уехал бы в футурополис, опирающийся на наукоемкую экономику, — это не город и не деревня, там живешь на природе с городскими удобствами. А теперешние города становятся тупиком.

Даниил ДАВЫДОВ, диггер:

— В отъезде в деревню есть романтика. Но… я бы быстро вернулся из деревни обратно. У меня источники дохода в городе. А в детстве до 3-го класса я жил в глухом тверском селе и в школу ходил за 4 км в соседнюю деревню. Сейчас колоть дрова для печи круглый год не готов.

Юрий ЭНТИН, поэт-песенник:

— А я уже много лет живу в деревне Деденево. И из нее последние 10 лет в столицу езжу крайне редко. Живу в бревенчатом доме 1902 года постройки, я первым провел сюда газ. И у меня здесь стоит обеденный стол, за которым когда-то на Арбате обедали Булгаков и Бунин.

Деревенский дауншифтинг: выбор чудаков или задача государственной важности?

Согласно оценкам консультационной фирмы МакКинзи, которые были озвучены руководителем Сбербанка России Германом Грефом на проходившем в рамках Давосского форума деловом завтраке, количество безработных в мире к 2030 году в результате цифровизации возрастет с нынешних 200 млн. до 800 млн. чел. Рост безработицы в 4 раза – пока, конечно, только пугающий прогноз. На самом деле точно неизвестно, когда, например, профессия водителя автомобиля уйдет в прошлое. Когда бухгалтерский учет будет полностью поручен компьютерной программе, а вместо походов в школу ученики будут удаленно слушать урок перед монитором компьютера. Все же граница между человеческой свободой и тем, что человек решит поручить компьютеру и тем самым ограничить свою свободу, скорее всего, будет определяться опытным путем и постоянно меняться. И потому до конца нельзя точно сказать ни сегодня, ни завтра, где она будет проходить. Пока что речь идет о перенесении проблемы идеологами цифровизации в поле общественного обсуждения.

Еще в 1930-х годах Чарли Чаплин тонко выразил озабоченность бурным наступлением техники на человека в фильме «Новые времена». Сегодня большинство экспертов признает, что структурные изменения в результате роста цифровизации будут сопровождаться необходимостью массовой переподготовки работников. Это затронет, прежде всего, рынок труда в крупных городах. Очевидно, что такие структурные сдвиги будут происходить на фоне обострения экологического кризиса. По своим масштабам и угрозе человечеству экологический кризис вполне сопоставим с проблемой ядерной катастрофы, как справедливо отмечал академик Игорь Шафаревич в книге «Русский народ в битве цивилизаций». Жители крупных городов не только России, но и других стран страдают от низкого качества воды, вредных шумов, загрязнений воздуха, проблем с отходами на окраинах, продуктов питания с добавлением небезопасных для здоровья компонентов. Список проблем можно продолжить угрозами, которые несет городская преступность, терроризм (станции метро в Санкт-Петербурге теперь закрываются практически каждый день на проверку «бесхозных» предметов), и даже тем, как поставлено похоронное дело, когда площади городских кладбищ не хватает для захоронения тел без сжигания. Это имеет принципиальное значение для возможности выполнения христианской воли усопшего – быть похороненным в земле, а не кремированным. Например, ежегодно, по данным Петростата, в Петербурге умирает около 60 тысяч человек. Из них на кладбищах города хоронят порядка 10 тысяч – на свободные места (остальных либо кремируют, либо хоронят в родственные могилы). Причем процент кремации в Петербурге составляет порядка 70% – это один из самых высоких показателей в стране.

Именно в пребывании в мире с Богом, самим собой и природой состоит призвание человека

В перспективе возможно два главных фактора – переходный период в сфере занятости и экология постепенно приведут к снижению привлекательности городской жизни. Не только на сайте Православие.ру, где периодически появляются статьи о переезде из города в деревню, звучит тема сельского дауншифтинга. Телеканалы, популяризирующие экологически чистые продукты и жизнь в гармонии с природой, приобретают все большую популярность в развитых странах. Многие городские жители пытаются решить проблему смены образа жизни, переезжая в сельскую местность для создания экопоселений. Скорее всего, они поначалу не задумываются о библейском призвании человека быть частью Природы (ср. Быт. 1, 26). Но на самом деле именно в пребывании в мире с Богом, с самим собой и созданной Творцом природой и состоит призвание человека. Кроткие слова старца архимандрита Ипполита (Халина), записанные в интервью 1996 года, указывают на необходимость такой примиренности и говорят о высокой духовной ценности мирного устроения души. Это ощущение как никогда остро переживается в кризисные времена. Возможно, мы находимся в самом начале эпохи, когда навыки сельской жизни, умение хозяйствовать на земле будут не менее ценны, чем профессиональные навыки жителей крупных городов.

В 1913-м г. из 174 млн. чел. населения Российской Империи жители городов составляли 15 %, или всего 26 млн. чел., и, соответственно, 148 млн. чел. составляло сельское население. В 2013-м г., при общей численности населения России 143 млн. чел., доля городских жителей составила 74 %, или около 106 млн. чел. Сегодня мы имеем почти обратную пропорцию городского и сельского населения по сравнению с началом XX в. Земля остается важнейшим источником развития и роста народонаселения России. Земельные ресурсы позволяют удвоить население и сделать его сопоставимым по численности с населением США (около 325 млн. чел. на 2018 г.). В этом смысле долгосрочная программа освоения заброшенных сельских территорий могла бы стать частью программы переподготовки для специалистов профессий, которые в ближайшие десятилетия будут испытывать давление на рынке труда в результате роста цифровизации. Конечно, речь идет в первую очередь о тех людях, кто хотел бы сочетать жизнь на земле и подработку в городе или полностью жить и работать на земле.

Размышляя о целесообразности такого взгляда на проблему, необходимо прежде всего оценить значение земельных ресурсов для роста народонаселения и сельского производства. В качестве аргумента приведем выдержки из документов, разработанных в 1942-м г. специалистами Института сельского хозяйства и политики Берлинского университета в рамках Генерального плана «ОСТ». Важнейшая цель, которую ставило перед собой руководство фашистской Германии после победы над СССР, заключалась в обеспечении производства сельхозпродукции и роста немецкого народонаселения на завоеванных территориях. Например, согласно документам плана для области колонизации в 364 тыс. кв. км., предлагалось создать 36 опорных пунктов и три административных округа в области Ленинграда, Херсонско-Крымской области и Белостока. Необходимое количество немецких переселенцев оценивалось в 5,65 млн. чел. Запланированные к заселению области должны были быть очищены от примерно 25 млн. чел. Запланировано создание поселенческих хозяйств площадью 40–100 га, а также крупных сельскохозяйственных предприятий с площадью как минимум 250 га. С немецкой педантичностью в другом документе Института оценивалось необходимое количество переселенцев для новых территорий площадью 330 тыс. кв. км. Планировалось переселить из Германии 12,21 млн. чел. (из них 2,86 млн. – крестьяне и занятые в лесном хозяйстве) и создать 360,1 тыс. сельских хозяйств. Запланированная к заселению область должна была быть очищена от приблизительно 30,8 млн. чел. Расходы на осуществление плана были оценены в 144 миллиарда рейхсмарок.

Исторические документы показывают серьезность, с которой фашистские стратеги относились к поставленной задаче. При общей численности населения Германии в начале войны около 70 млн. чел., только по этим двум документам из плана ОСТ планировалось переселить на завоеванные территории около 18 млн. чел., или примерно четверть населения Германии на тот момент. При этом коренное население СССР общей численностью около 55 млн. чел. по этим двум территориям заселения подлежало истреблению. Такие расчеты могли быть экономически оправданы только в том случае, если население захваченных территорий полностью замещалось переселенцами из Германии и их потомками в долгосрочной перспективе, за счет роста рождаемости.

Потери русского народа в результате войн, социальных потрясений восполнялись за счет сельских жителей

Из сравнения размещения населения между городом и деревней в начале и конце XX в. можно сделать вывод о том, что потери русского народа в результате войн, социальных потрясений восполнялись именно за счет сельских жителей. В настоящее время этот ресурс полностью исчерпан. Городская модель жизни семьи на ограниченной жилой площади не может дать того прироста населения, которая позволила бы стабильно увеличивать его численность. Восполнение дефицита за счет миграции несет обществу угрозу утраты культурной и религиозной идентичности, что хорошо видно на примере европейских городов. Поэтому актуальность сельского дауншифтинга для городских жителей имеет не только личное измерение на уровне семьи, как попытка решить проблему экологии и расширения профессиональных навыков, но и важнейшее государственное значение для роста народонаселения.

Способность русского крестьянина жить на земле со своей большой семьей исторически закрепилась в укладе трудового крестьянского хозяйства. Выдающийся русский экономист-аграрник Александр Чаянов в книге «Организация крестьянского хозяйства» (1925 г.) отмечал, что крестьянское трудовое хозяйство не ставит перед собой цели извлечения прибыли, в отличие от классического капиталистического хозяйства фермерского типа. Цель крестьянского трудового хозяйства состоит, прежде всего, в поддержании трудо-потребительского баланса, то есть в нахождении такого соотношения тягостности труда и его результатов, которое обеспечивает покрытие издержек хозяйства и сохраняет возможность его существования. В переводе на современный язык, крестьянин чем-то напоминает современного фрилансера, который планирует свое рабочее время, исходя из необходимого напряжения труда, в свободном графике. «Семья в результате затраты годичного труда получает единый трудовой доход и соизмеряет свои усилия с получаемым материальным результатом. Говоря иначе, мотивацию хозяйственной деятельности крестьянина мы принимаем не как мотивацию предпринимателя, получающего в результате вложения своего капитала разницу между валовым доходом и издержками производства, а, скорее, как мотивацию рабочего, работающего на своеобразной сдельщине, позволяющей ему самому определять время и напряжение своей работы».

Именно эта причина делает крестьянское хозяйство более устойчивым, по логике Чаянова, по сравнению с классическим капиталистическим хозяйством, цель которого заключается в извлечении прибыли. Капиталист отказывается от деятельности на земле в сходных с крестьянином условиях. Напротив, крестьянин готов ее продолжать. То есть, несколько упрощая эту мысль, основная задача крестьянина состояла в обеспечении своей большой семьи, в которую могли входить и его дети, и родители-старики. Понятно, что в правильно организованном крестьянском хозяйстве возникали излишки сельхозпродукции, которые включались в доход крестьянина. Россия в начале прошлого века была крупнейшим экспортером сельхозпродукции в Европе. Кстати говоря, рост промышленного производства первой советской пятилетки, как отмечал академик Игорь Шафаревич, был в том числе обеспечен выручкой от сельхозэкспорта , так как до массовой коллективизации в стране продолжали успешно работать десятки тысяч крестьянских трудовых хозяйств.

Большая крестьянская семья – это основа, без которой разговор о жизни на земле теряет смысл

Одно из важнейших мест в книге Чаянова занимает тема крестьянской семьи. Большая крестьянская семья – это основа или данность, без которой разговор о жизни на земле теряет всякий смысл. Он прослеживает закономерности развития семьи и влияние количества работающих на устойчивость хозяйства и его способность к росту. Например, в приводимой Чаяновым статистике по Рязанской губернии средняя численность крестьянской семьи составляла 6,5 чел.. Если посмотреть статистику по Рязанской области в наше время, то с 2000 г. сельское население сокращалось темпами более 10% ежегодно. Лишь в 2011-м году убыль населения стала менее 10% и к 2016 г. составила 7%. Число занятых в сельском хозяйстве, по данным Госстата, с 2003 по 2014 год сократилось на 31 тыс. чел., или 42 %: с 74 тыс. чел. до 43 тыс. На 7,2 тыс. браков в 2016-м году приходилось около 4,8 тыс. разводов, т.е. 67 % браков распадается. В основе этой печальной картины, наряду с нравственными проблемами, – и отсутствие в настоящее время в России экономической модели развития, которая могла бы стимулировать создание сельских поселений для семей, заинтересованных в ведении трудового хозяйства. Можно возразить, что современное сельхозпредприятие нацелено на высокую производительность труда, новые технологии, и это обеспечивает основной рост производства. В качестве положительного примера в той же Рязанской области можно назвать СПХ «Воскресение». Но, конечно, нельзя сравнивать среднее трудовое хозяйство в распоряжении семьи из 10 чел., площадью 10–15 га, начала века и, например, одно из ведущих хозяйств рязанской области – СПХ «Воскресение», где обрабатывается несколько тыс. га. Речь идет о разных целях. Создание крупных хозяйств может быть выгодно экономически, но они не решают проблем, о которых говорится в этой статье. Проблема семьи – это, прежде всего, проблема нравственного воспитания народа. В 2017-м году в России сделано 836 тыс. абортов. Из них 7,5 тыс. случаев приходится на девочек 14–17 лет, почти 62 тыс. женщин сделали аборт впервые, 6 тыс. абортов у женщин, больных ВИЧ. Если суммировать аборты ВИЧ и малолетних, то мы получим 13,5 тыс., или 22 % от общего числа абортов, в группах с очевидной нравственной деформацией. Это своего рода плата за отсутствие крепких семей, отсутствие воспитания. Для сравнения – в 2014-м году в США сделано 652 тыс. абортов, при общей численности населения 325 млн. чел. Прирост населения в США составляет 1,5 млн. в год, плюс около 1 млн. чел. за счет миграции.

Проблемы семьи, таким образом, переносятся в центр внимания. Очевидно, что современная семья и по численности, и по составу, а главное – по физической выносливости вряд ли способна к тяжелому сельскому труду. Воспроизвести в точности тот уклад сельской жизни, который был в России прежде, современным городским переселенцам, скорее всего, не удастся. Но искать формы жизни на земле, к которым могли бы адаптироваться заинтересованные городские жители, не только можно, но и необходимо. Это один из мягких вариантов развития, в рамках которого могли бы появиться крепкие многодетные семьи. Если фашистская Германия планировала потратить 144 млрд. рейхсмарок для сельскохозяйственного освоения русских земель, что по тому курсу соответствовало около 300 млрд. советских рублей, то, очевидно, в этом был смысл не сиюминутной экономической отдачи, а роста народонаселения и сельхозпроизводства.

О том, как я переехал в деревню и не сбежал обратно

Активные темы

  • Россиянам рассказали, как правильно извиняться в Прощеное воскре… (9)

    bri4adir Инкубатор 05:24

  • Уличный барабанщик (24)

    revol Инкубатор 05:24

  • Снова о кириллице в американском кино, или «ДЛФ БЙЖЦ» (26)

    f983lda Инкубатор 05:24

  • С 1 марта украинцам необходим загранпаспорт для пересечения гран… (44)

    skomoroh58 Инкубатор 05:24

  • Омич в кабацкой драке прострелил себе зад (23)

    GoBlinTsht Инкубатор 05:24

  • СССР и Россия в нескольких цифрах и фактах (404)

    bobbax Инкубатор 05:24

  • Cвязь между стоимостью автомобиля и хамством на дорогах научно д… (21)

    Compas208 Инкубатор 05:24

  • ⭐Как «сравнивальщики» жизни в России и Европе манипули… (847)

    Бармалеич Тексты 05:23

  • А мне нравится этот чувак (95)

    revol Инкубатор 05:23

  • Москвич умер во время лечения от алкоголизма (159)

    Magadanec79 Видео 05:23

  • Роман Абрамович заплатил немцам 240 тысяч евро, чтобы они убрали… (339)

    abcdef1 События 05:22

  • Картинки. Не совсем субботние (157)

    oldcrazydad Картинки 05:22

  • В Средиземное море вошла авианосная группа США с авианосцем «Эйз… (0)

    Kventin17 Инкубатор 05:22

  • Днюха Понаровской на Первом. (9)

    Barmaley65 Инкубатор 05:22

  • Как я хотел сходить в театр с девушкой с сайта знакомств, а вмес… (226)

    Рис15 Тексты 05:21

О нас, переезд из города в деревню

Мы приехали в деревню из Петербурга, живем здесь уже около восьми лет, и нам здесь очень нравится. Сергей Наташа, Полюшка, 42, 37 и 11 лет, мы не религиозны, не спасаемся от конца света и не одержимы какой-либо внешней идеей требующей жить вне города, нам просто нравится трава и деревья вокруг, тишина, пение птиц и отсутствие механически-монотонного, одуряющего, малоосмысленного образа жизни. Как мы дошли до жизни такой? А постепенно.

В свое время нам довелось пожить в больших городах – Москва, Санкт-Петербург, Днепропетровск. Всегда считали себя людьми, ну очень городскими, мало совместимыми с огородничеством и прочими сельскими прелестями, однако же, однако же. А началось все в Петербурге. Увлеклись, знаете ли, перкуссией – разными «ручными» барабанами, и в этой связи попали на выездной семинар в экопоселении на карельском перешейке. «Гришино», называется. Вот там и увидели, как живут вне города, вполне интеллигентные и образованные люди. Очень нам это дело понравилось, настолько, что начали закрадываться предательские мысли, сами-знаете-какие.

Алтай-Чарбай

Первоначально, мы решили напроситься пожить в какое понравится действующее экопоселение, заодно познакомились с людьми, пытающимися такое организовать. В результате оказались в маленькой общине в Алтайской тайге. Эпизод, надо сказать, значимый и интересный, посему, несколько подробностей.

Есть недалеко от Горно-Алтайска деревня Паспаул. Вот она, ближайший к общине населенный пункт. Чтобы добраться до нее, нужно ехать по плохой «грунтовке» в тайге около 40 км, преодолев три речки вброд. Весной-осенью, по нескольку недель выбраться к людям невозможно.

Община состоит из постоянно живущей семьи и сколько-то временного народу. Представляет собой этакий хутор из нескольких разнокалиберных домиков на таежной поляне на склоне горы. Место очень красивое, вокруг горы, тайга. Называют они себя Чарбай, Алтай-Чарбай. В наличии небольшое хозяйство – козы, куры, коровы, конь, небольшая пасека. В последнее время появился трактор и немного электричества от микро-ГЭС на горном ручье. К сожалению, очень много сил и времени занимает простое выживание – добывание электричества, животноводство, дровишки, ремонт и доработка имеющегося.

Выйдешь бывало поздним вечером на улицу – мороз за сорок, холодные колючие звезды, вокруг черные высоченные сосны с кедрами трещат и на десятки километров никого вокруг, только дым из трубы над головой. На ум невольно приходит словосочетание «тепловая смерть», хотя это и из другой оперы. Из этой – факт, что жизнь горстки людей в тайге, поддерживается сейчас только огнем в печи, погасни он и а-ага!

Мы на Алтае прожили всего ничего, практически только перезимовали, но впечатлений получили много, более того, стало очень хорошо понятно, что нужно именно нам. Ну и как приятный довесок – после зимовки в тайге, любые временные неустройства и неудобства воспринимались с понимающей улыбкой (это что, вот бывало…), практические навыки опять же. На фоне туристического опыта, это позволяло позаботиться о себе в сложных ситуациях, не бояться браться за новое дело. Словом, очень помогло.

Пермский край, деревня

Обосноваться насовсем мы решили в Пермском крае, здесь у нас родственники. Поездили по окрестностям, нашли медвежий угол по душе и начали строиться. Местечко выбрали в маленькой деревне, на отшибе, возле леса. Несколько лет пришлось жить в сильно походных условиях, но ничего, одолели. Получился этакий индивидуальный эко-хутор, на своем отдельном холме. Деревню видно как на ладошке, от нее мы отделены большим заросшим оврагом с речушкой. Сильно близко соседей нет, место не особенно доступное и ровное, а народ предпочитает удобное огородничество на плоскости. Дорога к нам — грунтовый серпантин проходимый только в теплый сезон в сухую погоду, так что все завозы приходится планировать заранее, «в навигацию». Дорогу зимой к нам на холм никакие службы не чистят, только внизу в деревне. Приходится протаптывать длинную тропинку к людям, а куда деваться? Пробраться к дому зимой с большим грузом можно только на снегоходе с нартами, жаль, что у нас такого нет.

Электричество из деревни, три фазы, воздушная линия на столбах, все как у людей. Электричество нередко пропадает, порой на сутки — поломки, обрывы. Тем не менее, это значительно лучше микро-ГЭС, ветряков и солнечных элементов. Наше трехфазное электричество также имеет свои особенности – изрядный «перекос фаз» и включать моторы в такую сеть без сложной защиты не стоит.

Вода у нас нашлась прямо на участке — небольшой родничок. Мы его окультурили и сделали ему накопительную емкость ниже по течению. Теперь электрическим насосом можно забирать воду круглогодично в любых разумных количествах (полив летом, наполнение емкостей, бассейна).

С появлением безлимитной насосной воды стала функционировать баня. Первая постройка на участке – первоначально была скромным жилищем вашего покорного слуги.

Дом мы строили традиционный для данной местности (лесная зона) — бревенчатый, никаких там новомодных саманов и соломы. Сам сруб (стены) заказывали в соседней деревне у бригады строителей, все остальное делали сами.

Отопление у нас тоже традиционное – дровяные печи (баня, мастерская, дом). Когда пришло время, оказалось что хорошего печника не сыскать днем с огнем, да и стоят его услуги ого-го! Пришлось браться самому. Печное дело изучили довольно глубоко и теперь сами при необходимости консультируем и помогаем.

Вся мебель в доме сделана самостоятельно, использованы как обычные доски с фанерой, так и очищенные от коры коряги, стволы небольших деревьев из леса рядышком. Бревенчатые стены изнутри дома отшлифованы и оставлены в первозданном виде. В целом, получился стиль «Дом интеллигентной бабы Яги».

Огородничество. Огород у нас в силу пересеченной местности, своеобразный – разнокалиберными грядками. Ровного места не особенно много, да и то под некоторым наклоном. Траву вне грядок мы не выводим, только косим. Это дает много преимуществ. В грядках растет все, от морковки-картошки до цветов. Много цветов, овощей стараемся выращивать ровно столько, сколько нужно, плюс маленький запас. За три-четыре года, путем последовательных приближений определилось их количество. В целом огород – этакий симбиоз нескольких природосообразных систем с хрестоматийной. Недавно у нас появилась интересная теплица. Она сильно помогает весной – выращивание рассады перестало быть мучительным процессом, и осенью. Помидоры, сладкий перец, некоторые теплолюбивые овощи и травки растим в ней. Сад подрастает, это не конкретное место, а разбросанные по участку деревья. В основном это яблони, орехи, ягодные кустарники. Сажаем не только плодовые, есть и клены, дубы, сосны, можжевельники, рябины, береза.

Ребенок ходит в школу в соседнем селе. Вместе с деревенскими ребятишками ее возит школьный автобус собирающий малышню по окрестностям. После уроков таким же образом назад.

Первые годы приходилось заниматься сугубо практическими вещами – стройка, обустройство пространства вокруг. Хотелось сделать чрезвычайно много. Прошло время, изменились мы снаружи, изменились внутри. Свои запросы по обустройству сократили до минимума – надоела дурная тяжелая работа. Все больше времени стараемся посвящать творчеству, его сторонам интересным для нас. Наташа, как только приехали в Пермский край, получила второе образование по специальности «Декоративно-прикладное искусство». Она рисует, делает картины и украшения из цветной шерсти, ведет кружок ИЗО в соседнем селе. Некоторое время назад у нас появилась отапливаемая мастерская. Самодельный токарный станок по дереву позволил заниматься не только утилитарной деревообработкой, но и декоративными вещицами. Немного занимался радиолюбительством. Последнее время у нас появилось общее увлечение – декоративное стекло. Это и витраж, и фьюзинг, и стеклодувное дело. Здесь теперь в основном и сосредоточены наши стремления в этом смысле.

Заключение

Трудно сказать – «В деревне лучше, чем в городе!». Для того чтобы это было так, требуются довольно много совпадающих обстоятельств – особенный, направленный внутрь, склад ума, семья, имеющая общие вкусы, интересы, пусть очень маленький, но постоянный доход (жить в деревне не дорого, мы сдаем маленькую квартиру в городе).

Здесь сильно уменьшается или перестает работать вовсе стадное чувство. Это воспринимается, как физическое облегчение. Здесь ты сам ответственен за свою жизнь, эта ответственность не навязчива, но очень ощутима. Ежедневные устремления куда как более естественны, более живые. Здесь никто тебя ежесекундно не подталкивает под руку смысловыми конструкциями с рекламных плакатов, радио и телевизора, хотя дотянуться пытаются. В целом, здесь как бы выписываешься из общепринятой системы, потребительского социума, хотя, конечно, и не до конца. Здесь приходится гораздо больше шевелить мозгами, потому как до готовых магазинных решений долго и дорого добираться. Проще сделать самому, заменить или обойти этот момент вовсе.

Здесь приходится очень много времени проводить вместе и мало внешних возмущающих факторов – часто наружу выбираются, материализуются, страхи, комплексы и прочие неприятности. Мы такое видели. Кроме того, всегда следует помнить о материальности мыслей. Три узелка на священном поясе – «Добрая мысль», «Доброе слово», «Доброе дело». Да. Словом, в тишине и некоей размеренности возникают довольно интересные отношения с действительностью, с миром вокруг, гораздо больше способствующие человеческому счастью.

Романов Сергей (Babay Mazay), февраль, 2019 г.

admin

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Наверх